Территории Коды Игра Закладка  

   Раздел:: ПФО.Метод.Ру

 

Федоров Николай Президент Чувашской Республики / Республика Чувашия

Untitled Document

Федоров Николай

Должность

Президент Чувашской Республики

О Николае Федорове, в последнее время особено, СМИ говорили очень много. Его харизматический браз - от демократа первой волны - до несгибаемого защитника бастионов российской демократии,не побоявшегося возглавить оппозицию президенту РФ, прочно стоит в одном ряду с образами Вацслава Гавела, Лансбергиса, Манделла, Андрея Сахарова…

Поэтому здесь мы приведем две публикации о нем из известных регионалбных изданий, авторы которых занимают полностью противоположные позиции.

Пресса о Федорове

Приложение 1

В июле этого года президент всех чувашей Николай Федоров стал, вероятно, самым известным членом верхней палаты российского парламента, затмив даже Егора Строева. По числу интервью, которые он дал за последние две недели, он тоже лидирует. И что за беда, если согласительная комиссия, активнейшим членом которой он был, ничего толком не добилась? Федоров показал: конфликт с российскими губернаторами для Кремля может оказаться, что называется, себе дороже.

У путинских законодательных инициатив не было более стойкого противника. Федоров тут же стал любимым героем канала НТВ. Но не было и более успешного согласителя между двумя палатами парламента -- и Федоров, сторонник компромисса, немедленно делается желанным гостем на ОРТ. "Мы не хотим ссориться с Думой",-- не уставал напоминать бывший министр юстиции России. Правда, поняв, что Дума настроена не столь миролюбиво, именно Федоров заявил на всю страну: "Такого резкого поворота от правового государства к тоталитаризму в истории последних лет не было".
 Это серьезное заявление. И означать оно может только одно: губернаторы, которых принято было считать союзниками Путина, подняли перчатку и выходят на тропу войны.
 Это тем более принципиальный перелом в позициях Федорова, что в последние годы между ним и Кремлем наметилась полная любовь. Владимир Путин явно благоволит к самому активному члену согласительной комиссии. А все потому, что Николай Васильевич -- прирожденный дипломат. Ну кто бы еще сумел так изящно возразить президенту: "Все мы очень любим Владимира Владимировича. Просто по-человечески любим. И потому наш долг -- не дать ему ошибиться!"
  И ведь не дали поначалу. Согласительная комиссия, создание которой еще 6 июля было под вопросом, активно заработала. Самым принципиальным и одновременно самым мягким в ней оказался главный чуваш. Впрочем, о своей склонности к обоюдоудобным решениям он сам высказался на официальном сервере Чувашии в Интернете: "Мы тюркский народ православного вероисповедания. И призваны служить как бы мостиком между Востоком и Западом". Как видим, между палатами парламента -- тоже.
  14 июля Федорова, Платонова и прочих членов Совета Федерации, участвовавших в работе согласительной комиссии, фактически вынудили торпедировать ее работу (депутаты Госдумы свели на нет все компромиссы, а начинать дискуссию по новой губернаторы не захотели, сочтя это издевательством). Но позиции Николая Васильевича вся эта история упрочила как никогда. И если партия губернаторов действительно будет создана, возглавит ее никак не Борис Березовский. Федоров -- вот идеальная кандидатура, на которой, кажется, сойдутся все региональные боссы.
  Да и сам Путин еще в марте планировал сделать его одним из министров в своем правительстве. Речь шла, в частности, о посте министра юстиции. Правда, это не первый случай, когда Кремль обещает Федорову посты и ничего не дает. Но главное -- чувашский президент теперь гарантировал себе неприкосновенность. Оппозицию надо беречь -- не то она тут же закричит, что начались репрессии.

Маленький герой


  История федоровского успеха началась сорок два года назад, в судьбоносный День Победы. Люди, родившиеся 9 мая (как, например, Булат Окуджава), обладают даром привлекать сердца соотечественников.
  Николай Васильевич появился на свет в 1958 году в деревне Чедино (Чувашская АССР) пятым ребенком в семье фронтовика. Дед его из небогатых купцов в конце двадцатых был сослан в Сибирь и там пропал. Так что -- забежим вперед -- участвовать в реабилитации жертв сталинского террора у Федорова были все основания.
  Он окончил сельскую школу с золотой медалью и, видать, в благодарность уделяет сельским школам особое внимание. Будучи президентом Чувашии, он лично участвовал в разработке образовательной программы, привлекшей внимание Международного банка реконструкции и развития.
  Наш герой без особых проблем поступил в знаменитый Казанский университет, из которого выгнали в свое время Толстого и Ленина. Федоров не пошел по их стопам и благополучно получил диплом в 1980 году. Основной его специализацией была история права. На эту тему он вскорости (по окончании аспирантуры Института государства и права АН СССР) защитил кандидатскую диссертацию -- "Правовая политика советского государства". Одновременно у Федорова родился старший сын (сейчас ему пятнадцать, дочери -- одиннадцать).
  Истинное отношение внука пропавшего купца к правовой практике советского государства выявилось позднее. А пока он в 1982 году вступил в партию и сделался старшим преподавателем кафедры научного коммунизма Чебоксарского университета. Впрочем, выпускники ЧГУ тех времен вспоминают о Федорове как о самом симпатичном преподе этой невыносимой кафедры: его легко было отвлечь во время семинарских занятий и он охотно рассказывал студентам о чем угодно, кроме научного коммунизма. И на экзаменах никого не валил, требуя лишь знания дат.

Возвышенные и поощренные


  Политическая карьера Николая Васильевича началась в 1989 году, когда он сделался народным депутатом по Московскому избирательному округу Чувашии. Тридцатилетний народный депутат сразу же проявил политический радикализм: проголосовал за отмену 6-й статьи Конституции (о руководящей роли партии) и за исключение слова "советский" из названий республик. Радикализм отнюдь не помешал ему стать членом Совета национальностей Верховного Совета СССР. Попутно молодой юрист настоятельно требовал ввести частную собственность на землю и возражал против всенародного референдума по этому вопросу: все эти референдумы только тормозят историю. Наконец, когда на четвертом съезде народных депутатов дебатировался вопрос о моратории на забастовки, наш герой решительно высказался против: нельзя сдерживать инициативу борющихся масс!
  От греха подальше Горбачев решил засунуть активного юриста в Комитет конституционного надзора -- место тихое и по самому своему статусу консервативное. Федоров нашел в себе силы отказаться, заявив, что хочет заниматься живой политикой. И занялся: летом 1990 года президент Ельцин и тогдашний российский премьер Иван Силаев сделали Федорова первым министром юстиции суверенной России (он был одним из немногих российских министров, сохранивших свой пост и в правительстве Гайдара). А год спустя Ельцин в знак благоволения пригласил его в Государственный совет РФ. Эти назначения да еще отвага Николая Васильевича в августе 1991 года определили его взлет в начале девяностых. Поразительно было чутье этого человека: став членом Госсовета, он немедленно вышел из партии, предчувствуя коммунистический реванш. Предчувствия его не обманули.
  Сама судьба хранит Федорова: в день августовского путча он был не где-нибудь за границей и даже не в Москве, а в родной Чувашии. Ельцин особенно ценил тех, кто осудил ГКЧП на местах. Николай Федоров сделал это особенно решительно -- напрямую обратился к избирателям и призвал не поддерживать хунту. Осенью 1991 года недостаточно инициативный Силаев ушел в отставку (при горячем одобрении министра юстиции), и стало формироваться правительство Гайдара, с легкой руки Федорова оставшееся в истории как "правительство камикадзе".

Записки из Белого дома


  Радикализм бывшего научного коммуниста остался в целости и после подавления путча: в 1992 году Федоров был одним из яростных сторонников выдачи Эриха Хонеккера прозревшим и объединившимся немцам. Тяжелобольной Хонеккер был обвинен в гибели нескольких сот граждан ГДР, пытавшихся преодолеть Берлинскую стену, и вскоре умер. А будущий чувашский лидер в том же 1992 году возглавил Комиссию по реабилитации репрессированных народов. Любопытно, кстати, что весной девяносто третьего он впервые пошел против крупных кремлевских сановников: Сергей Шахрай тогда, если помните, предлагал придать больше самостоятельности казачьим войскам и вообще развивать казачьи вооруженные формирования, отдав им на откуп фактически всю границу России с северокавказскими автономиями.
  Шахраевский проект указа был тогда зарублен по причине крайней одиозности этих самых казацких формирований, которые охотно впадали в квасную истерику и вели себя довольно агрессивно. Это и насторожило Федорова, не желавшего давать официальный статус казачьим полкам в самодельной форме, с вырезанными из жестянок орденами. А интересно было бы знать, как выглядела бы чеченская ситуация, получись тогда по-шахраевски...
  Именно в 1993 году Федоров окончательно сформировался как политик: он, на первый взгляд, оставался союзником Кремля, но идти с Ельциным до конца не смог. Этим и объясняется его возвращение на региональный уровень: в начале конфликта президента с парламентом (и, в частности, с будущим товарищем Федорова по Совету Федерации А.Руцким) наш герой занимал вполне проельцинские позиции, резко критиковал Хасбулатова на Восьмом съезде народных депутатов... Но уже к концу марта он понял: без силового противостояния не обойтись. В этот момент Федоров от Ельцина отходит, ясно сознавая, что и у радикализма есть свои пределы. Тогда Ельцин подумывает о режиме особого управления -- этот план вызвал резкое неприятие Федорова, и он подал в отставку с поста министра юстиции. Все правильно: ему как юристу была вполне очевидна и неконституционность планов Ельцина, и опасность действий Хасбулатова. После отставки Федорова приютила "Общая газета" Егора Яковлева -- он стал там обозревателем, и неплохим.
  Сегодня уже мало кто помнит "Платформу четырнадцати" -- документ, на основе которого сформировалась, как видно теперь, вся нынешняя оппозиция. Те, кто противостоит сегодня Путину, те, кто наиболее резко критиковал позднего Ельцина, обозначили свое неприятие ситуации уже тогда, в сентябре 1993 года, с которого очень немногое в России изменилось. Четырнадцать -- это в том числе Егор Яковлев и Виталий Третьяков (ныне куда более лояльный к власти), коммунист Сергей Глазьев и "яблочник" Григорий Явлинский.
  Октябрьские события застали Федорова в гостях -- в Якутске, в гостинице "Тыгын Дархан". Путч-2 вызвал у него глубокую депрессию и стойкое нежелание возвращаться в Москву. Он, правда, выставил свою кандидатуру в новую Думу и был туда избран по партийному списку Николая Травкина, но уже через три месяца после выборов покинул парламент, поскольку избрался президентом Чувашии. Для человека, окончательно разочаровавшегося в ельцинских методах борьбы, это был оптимальный вариант. Доверенными лицами Федорова были Станислав Говорухин и Юрий Скоков -- в прошлом ярые демократы, а с 1993 года умеренные консерваторы с последующей эволюцией в сторону густопсовости. К счастью, Федорова эта чаша миновала. Судьба ему готовила иное -- как назло, он вынужден был повторить ельцинский путь. Правда, в масштабах Чувашии. И без танков.

Игрок


  Федоров -- президент либеральный, умевший на словах сохранять лояльность к Кремлю, но во внутренней своей политике демонстративно отходивший от Москвы все дальше. К примеру, бурное недовольство московского начальства вызвал его указ начала 1995 года, разрешавший гражданам Чувашии не служить в Чечне. По путинским временам такая вольность внутри РФ с рук уже не сошла бы, но Ельцин проглотил.
  Между тем в Чувашии антикоммунист Федоров получил собственную оппозицию: сначала Госсовет родной республики потребовал референдума о том, нужен ли чувашам президент как таковой. В условиях всеобщего антидемократического отката Федоров сумел выиграть этот референдум с минимальным -- двухпроцентным -- преимуществом -- и остался президентом, хотя мог бы, вероятно, заблокировать инициативу оппонентов. Председатель Госсовета Валентин Шурчанов, неустанно критиковавший президента-демократа, стал основным соперником Федорова на выборах президента Чувашии 1997 года. Правда, тогда, на волне нового демократического подъема (вспомните младореформаторов в Кремле и резко поздоровевшего Ельцина), Федоров победил в первом туре: пятьдесят пять процентов против тридцати пяти. Бесы коммунизма были укрощены и посрамлены.
  Сложнее получилось с чувашским прокурором С.Русаковым: Ельцин и здесь преследовал Федорова, повторявшего его путь с точностью до миллиметра. Федоров тоже решил своего генпрокурора снять, поскольку тот регулярно объявлял его инициативы противоречащими Конституции. Президент Чувашии обратился к Юрию Скуратову, но тогдашний генпрокурор отзывать Русакова не стал и предложил искать компромиссы. Что Федоров и делал.
  В 1997 году Николаю Васильевичу вдруг позвонил Ельцин, о чем Федоров, видимо, от радости забывший про обычную сдержанность, тут же рассказал по республиканскому радио. Ельцин якобы расспросил его о чувашских делах и заметил, что не прочь бы его видеть в правительстве молодых реформаторов, рядом с Чубайсом и Немцовым, на правах вице-премьера. Правда, от президентской администрации последовал немедленный комментарий: указа такого нет, и вообще не понятно, зачем в правительстве еще один вице-премьер. Никакого назначения не последовало. Скорее всего, Ельцин просто давал Федорову понять, что больше не сердится.
  На протяжении всего федоровского президентства его горячо поддерживало "Яблоко", симпатизирующее главному чувашу со времен "Платформы четырнадцати". Не поддерживая ни одной ельцинской инициативы, довольно прохладно относясь к министерской чехарде и усилению "семейных" "олигархов", Федоров не поддержал и никого из противников Кремля. Он умудрился сохранить нейтралитет по отношению к "Отечеству" -- чиновничье-бюрократическому монстру, куда активно втягивали губернаторов всей России. Это не омрачило его прекрасных отношений с Юрием Лужковым: в 1998 году в Москве прошел фестиваль народов Поволжья, и открывали его главный чуваш с главным москвичом вместе. Дружба их дошла до такой степени интимности, что Федоров даже подарил Лужкову для его подсобного хозяйства двух коров. Но в "Отечество" тем не менее не вступил.
  Кстати, и обо "Всей России" Федоров отозвался более чем скептически, посещая дружественную Якутию и давая интервью местной прессе в том самом номере той самой гостиницы "Тыгын Дархан", где он когда-то так переживал из-за московских событий 1993 года. "Попытки расколоть губернаторов очень опасны",-- заявил он и вообще осудил политизацию местных властей, даром что перед глазами был пример татарского соседа Рахимова, доходившего в своей лояльности Лужкову до прямых запретов деятельности "Яблока".
  Зато к "Единству" Николай Васильевич отнесся вполне гостеприимно и всячески содействовал его деятельности в своей республике. Не случайно один из своих первых визитов в статусе и.о. президента Путин нанес в Чувашию и был там встречен весьма ласково. Федоров произнес речь, полную достоинства и тонкой лести. Он связывал с именем Путина надежду на укрепление российской государственности -- и оказался даже более прав, чем хотел.

Униженные и оскорбленные


  Николай Федоров, без сомнения, самый откровенный и упорный противник путинских законодательных инициатив по роспуску Совета Федерации и замены его на некий вполне ручной орган, который ни в какой мере не будет зависеть от губернаторов. Создание загадочного и утешительного Госсовета, куда могли бы войти губернаторы (видимо, чтобы все же иногда ездить в Москву за государственный счет) кажется ему бессмысленным и антиконституционным: "Про Госсовет в Конституции ничего не сказано, да и что ему делать?"
  Федоров настаивал на том, что президент не имеет права снимать губернаторов. Добивался он и продления сроков полномочий нынешнего СФ (эту поправку думцы, так и быть, согласились внести в текст указа -- теперь Совет Федерации в его нынешнем виде просуществует до 2002 года, подвергаясь ротации по мере переизбрания губернаторов на местах). "Поймите, мы не держимся за свои полномочия,-- убеждал Федоров.-- Мы пытаемся сохранить демократическую Россию!"
  Путин не услышал федоровских жалоб. Он грамотно выстраивает тактику ужесточения власти, начиная репрессии с тех, кто вызывает у народа наибольшую неприязнь. Сначала "олигархи", которые кровь из нас сосут, и вообще евреи. Потом губернаторы, которых на местах ненавидят на редкость дружно -- и есть за что: начинают они, как правило, с трудоустройства собственных родных, прессу душат без зазрения совести и вообще присваивают себе полномочия, о каких не мечтали и их дореволюционные коллеги. Не зря Елена Дикун, журналистка "Общей газеты", так прямо и заметила Федорову: президент поступает с вами ровно так же, как вы -- с оппозицией на местах.
  Федоров в ответ, конечно, принялся заверять общественность, что никакого зажима свобод на местах нет, что губернаторы в массе своей демократичны, преданы Кремлю и не понимают, зачем превращать их из союзников в противников. Но Путин-то отлично видит, что у редкого губернатора нет амбиций местного князька. Да и самому Николаю Васильевичу едва ли уместно говорить о поощрении свобод на местах: какой он ни есть демократ, а ноблес, как говорится, оближ. Вся местная пресса переполнена хвалами в адрес Федорова, найти в Чувашии хоть одну оппозиционную газету не так-то просто, на ура было принято даже решение президента восстановить обязательную школьную форму советского образца...
  Предсказать дальнейшее развитие отношений Путина и Федорова довольно трудно, но есть все основания полагать, что Путин уважает своего оппонента. Во всяком случае, Федоров горячо поддержал идею прямого президентского правления в Чечне и назвал инаугурацию Путина "мощным стимулом к действиям". В любви к президенту он также признавался неоднократно. Пользующийся всенародной (с элементами даже культа личности) любовью в родной Чувашии, популярный в Москве, член совета гарантов "Общей газеты", уважаемый оппозицией и дистанцированный от нее, он может послужить идеальным лидером губернаторской партии. Чтобы этого не произошло, Путин должен бы, по идее, срочно подумать о том, чтобы задобрить (читай: заткнуть) Николая Васильевича крупным государственным постом.

Профиль, 21 июля 2000, N 28 (200) Несогласный согласитель.

Приложение 2

Человек из списка

В то время как Москва переживает политические сенсации первой величины, в Чувашии тоже ждут «тронных перемен»: местные газеты предрекают президенту республики Николаю Федорову должность генерального прокурора, которая вот-вот может стать вакантной.
С подробностями - Екатерина ВАСИЛЬЧЕНКО

Как известно, очередное голосование Совета Федерации по поводу отставки Юрия Скуратова должно состояться 19 мая. И если на этот раз отставку примут, то незамедлительно встанет вопрос о преемнике.

Имя Николая Федорова действительно значится в списке возможных претендентов. Утверждают, что его внесли туда по настоянию администрации президента. У Федорова юридическое образование, и он даже успел поработать министром юстиции в кабинете Силаева — первом «постперестроечном» российском правительстве. К тому же Федоров — сенатор, и это, по мнению некоторых, должно вызвать благожелательную реакцию Совета Федерации. Впрочем, сенаторов в заветном списке значится несколько: практически все члены СФ, имеющие юридический диплом. На первый взгляд президент Чувашии ничем не выделяется в общем ряду. Однако в кругах силовиков убеждены, что кандидатуру Федорова поддерживает и Сергей Степашин, который познакомился с ним еще в те времена, когда оба были народными депутатами. Внезапное возвышение последнего может резко увеличить шансы чувашского лидера.

Свобода слова: теория и практика

«Давненько у нас не бывало гостей из Москвы», — с легким упреком сказали при встрече чебоксарские газетчики. Последним москвичом, «засветившимся» в здешних редакциях, был... эмиссар Фонда защиты гласности. Он приезжал по просьбе чувашских журналистов, стоящих в оппозиции к президенту республики Николаю Федорову.

Письмо из Чувашии прочли в Фонде с недоверием. Кого-кого, а Федорова, кажется, трудно было заподозрить в подавлении свободы слова. Ведь не кто иной, как он, был в начале 90-х одним из авторов Закона «О средствах массовой информации». В свое время этот закон называли едва ли не главным достижением демократии. Федоров выступал популяризатором этого революционного документа, который предоставлял каждому человеку и любой организации право стать учредителем газеты и свободно высказывать свое мнение.

Но, вероятно, должность способна кардинально изменить взгляды на жизнь. Превратившись из федерального министра в регионального лидера, Николай Васильевич обнаружил, что критика его раздражает. Разумеется, он никогда не признавался в этом вслух. Но судьба всех чувашских оппозиционных изданий, по странному совпадению, оказалась печальной.

Газета «Республика» — печатный орган Госсовета Чувашии — вполне ощутила прессинг власти в 1996—1997 годах, во время предвыборной кампании Федорова, шедшего на второй президентский срок. Парламент в то время был резко оппозиционен президенту республики. И вот созданную им газету неожиданно отказались печатать все здешние типографии. Первые номера выходили в городе Кстово Нижегородской области. Оттуда их автомобилями везли в Чувашию. Потом в Кстово и в Нижнем побывал чувашский министр печати. Вскоре после этого визита «Республике» отказали и здесь. Газета стала издаваться в соседней Марий Эл.

А потом Госсовет переизбрали. О нынешнем парламенте в Чувашии говорят: «Ни да ни нет». С приходом новых издателей у «Республики» начались финансовые проблемы. То есть в отношении газеты парламент вполне оправдал характеристику, данную ему народной молвой: газету не закрыли, но перекрыли ей финансовый «кислород». Теперь «Республика» выходит редко и нерегулярно.

Трудной оказалась и судьба газеты «Бизнес-среда» — по сути, единственного делового издания Чувашии. Это издание не раз выступало с резкой критикой действий президента и правительства республики, наносивших, по мнению журналистов, ущерб экономике региона. У «Бизнес-среды» тоже начались неприятности с учредителями, дележ собственности. Ее преследовали проверки, штрафы и суды, ей пришлось неоднократно менять офис. Так продолжалось почти два года, пока в газете не сменилось руководство. После чего резкая критика властей исчезла с ее страниц.

Несладко пришлось и конкретным оппозиционным журналистам. Первый главный редактор «Республики» Александр Белов, устав бороться, перешел на другую работу и о своем «революционном прошлом» вспоминает неохотно.

Создателю и первому редактору «Бизнес-среды» Ираиде Семеновой пришлось уехать из Чувашии.

Президент против прокурора

Местные острословы говорят, что генпрокурорские амбиции Федорова проявились еще года два назад, когда он начал кампанию против прокурора Республики Чувашия Сергея Русакова.

В начале 1997 года Русакову пришлось пережить историю, чем-то похожую на историю его шефа Юрия Скуратова. Не было только скандальной пленки.

Однажды ночью ему позвонил доброжелатель и сказал: вышло распоряжение Федорова об отстранении прокурора республики от должности. То же распоряжение предписывало заместителю министра внутренних дел Чувашии Антонову (сегодня он является министром) блокировать вход в прокуратуру и гараж.

Прокурор явился на работу пешком и обнаружил у входа дополнительный милицейский пост. Правда, в кабинет его все-таки пустили. Говорят, вмешалось республиканское управление ФСБ, сотрудники которого посоветовали милицейским коллегам не совершать необдуманных поступков.

Вслед за этим в прокуратуру приехал глава правительства республики Энвер Аблякимов, собрал сотрудников и объявил, что отныне распоряжениям Русакова повиноваться не следует и все должны подчиняться его заместителю — Владимиру Никифорову.

Однако снять Русакова Федорову все же не удалось: прокурор республики подчиняется по службе не президенту республики, а генеральному прокурору, который тогда и встал на его защиту. Обратились в Верховный суд Чувашии. В итоге Сергей Русаков сохранил свою должность, но давление на него в течение прошедших двух лет не прекращалось ни на минуту.

За что же Федоров невзлюбил республиканского прокурора?

Русаков опротестовал несколько решений, принятых республиканскими властями. Самая тяжелая борьба развернулась вокруг указа Н.Федорова о введении местного налога на алкоголь, табак, а также ювелирные изделия. Указ этот противоречил федеральному законодательству и, кроме того, был составлен так, что вся его тяжесть ложилась на потребителей, а продавцы, наоборот, получали льготы. Конфликт вокруг указа разбирал Верховный суд России, который признал решение прокурора правильным, а указ Федорова — противоречащим закону. Президент Чувашии не забыл обиды, как, наверное, не забыли ее и многие торговцы, которые надеялись при помощи указа увеличить свои прибыли.

Попытка Федорова снять прокурора республики, который подчиняется не ему, а генеральному прокурору, противоречила Конституции и Закону «О прокуратуре РФ». Но на это обстоятельство бывший министр юстиции страны «не обратил внимания».

Невзгоды сделали прокурора осторожным. Он наотрез отказался комментировать сегодняшние отношения республиканской прокуратуры с региональным лидером: «Не хочу лишний раз осложнять ситуацию, которая и по сей день остается достаточно сложной». И добавил: «Вряд ли вы вообще найдете в республике человека, который скажет вам правду о Федорове». Последняя фраза сама по себе стоила целого комментария.

В поисках правды

И все же люди, стремящиеся сказать хотя бы часть правды, в Чувашии существуют. Прежде всего это газетчики: недаром Федоров недолюбливает прессу. Местные газеты не раз писали об аферах и злоупотреблениях, в которых замешаны люди, составляющие республиканскую «верхушку» и ближайшее окружение президента.

Профсоюзная газета «Время» сообщала о том, что премьер-министр республики Э.Аблякимов владеет крупными пакетами акций различных предприятий, на что государственный чиновник по закону не имеет права. Власти в ответ на эту публикацию предпочли отмолчаться.

Газета «Бизнес-среда» рассказывала о том, как министр печати Феликс Шарков еще во времена работы директором учебно-производственного комбината успешно приватизировал в свою пользу солидный куш госсобственности. Задеть министра печати — не шутка. Не с этого ли и началась в свое время у «Бизнес-среды» череда неприятностей?

«Проштрафилось» перед местными властями и региональное издание «Московского комсомольца» — «МК в Чебоксарах». Газета напечатала материал о квартирных аферах, в которых, по утверждению журналистов, были замешаны министр здравоохранения республики Ольга Шарапова и министр физкультуры и спорта Вячеслав Краснов. Клевета? Однако никто не стал требовать у газеты сатисфакции через суд, как то позволяет составленный когда-то Федоровым Закон «О СМИ». Рассказывают, что вместо этого «законник» посетил в Москве главного редактора «МК» и пригрозил закрыть региональное издание, если оно не принесет извинений. «МК в Чебоксарах» извинился...

Много шуму наделали публикации в нескольких местных газетах о «хмельных миллиардах». Хмель называют здесь «зеленым золотом». Чувашия — преимущественно сельскохозяйственный регион, и хмель традиционно давал ей значительную долю прибыли. Хмелеводство было подорвано два-три года назад, когда таинственным образом «испарились» крупные суммы, выделенные бюджетом республики на его развитие. Эта отрасль до сих пор не оправилась от удара, и урожаи хмеля круто пошли вниз. Вину за эту аферу журналисты возложили на бывшего главу УФСБ республики генерала Вячеслава Тихонова. Газета «Молодежный курьер» написала, что, уйдя на пенсию, генерал устроился начальником службы безопасности банка «Приволжский». Его дочь трудилась в чебоксарской фирме «Электроника». Осенью 1994 года генерал Тихонов вместе с директором «Электроники» В. Андреевым и главой банка «Приволжский» Г.Ордеевым учредили фирму «Волгарь». Между тем главное управление ЦБ России по Чувашии выделило кредиты для 8 хмелеводческих хозяйств — 3,6 млрд рублей (в то время очень крупная сумма). Однако деньги почему-то были перечислены не в хозяйства, а на счет фирмы «Электроника». Эти деньги должны были пойти на закупку техники, горючего и удобрений для хмелеводов, которые заключили с «Электроникой» соответствующие договоры. Но последняя израсходовала эти средства, как говорится, не по целевому назначению. Когда обстановка накалилась, писала газета, «Электроника», благодаря помощи генерала Тихонова, получила 2 млрд рублей от банка «Приволжский». Но и из этих денег хмелеводам почти ничего не перепало. Руководители хозяйств судились с коммерсантами долго, но безуспешно...

В городе серию публикаций о «хмельных миллиардах» комментируют неоднозначно. Одни говорят, что в этой афере если не прямо, то косвенно участвовал президент Федоров, но газета, не решаясь тронуть его, взялась за менее крупных «акул». Другие утверждают, что публикации заказал едва ли не сам Федоров, который решил списать на Тихонова свои грехи, а заодно и скомпрометировать отставного генерала ФСБ, который «слишком много знает». Так или иначе, некрасивая тень от этой аферы ложится на президентский кабинет. Так же, как и тень от «аферы с маслом». Была здесь такая история: масло отправили в Москву, якобы в обмен на зерно, под закупку которого республике был выделен целевой федеральный кредит. В итоге — ни масла, ни зерна...

«Варяги»

Николай Федоров не раз подчеркивал, что в республике не существует национальных проблем, власть не протежирует чувашам в ущерб людям других национальностей. Это, наверное, правда: во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что Федорова одинаково не любят местные жители всех национальностей. За годы его правления уровень жизни здесь резко упал. Но что особенно показательно: он восстановил против себя здешнюю деловую элиту.

Документы в поддержку предпринимательства, принятые в годы его правления, по большей части оказались чисто декларативными. Многие из них составлены так, говорят бизнесмены, что под обещанные льготы не подпадает решительно никто.

Бизнесмены утверждают, что Федоров вообще отодвинул местную деловую элиту на второй план. Два ведущих поста в нынешнем чувашском правительстве занимают мало кому известные здесь москвичи. Геннадий Дегтев стал министром энергетики и транспорта, Михаил Орлов — министром предпринимательства. Раньше оба работали в Москве, в Лефортовской районной управе. Вслед за ними в Чувашии появилась и стала активно обустраиваться московская фирма «САВВА». Она во многом контролирует работу АО «Химпром» и АО «Контур» (оно производит медицинские инструменты). После прихода «московских» министров «САВВА» была включена в государственную программу Чувашии, многие ее проекты теперь финансируются из местного бюджета. А за что руководство республики отдало этой фирме такое предпочтение — для всех загадка.

В свое время Федоров произвел в республике «банковскую реформу»: снизил банкам местные налоги на 10%. После этого на здешнем рынке появились и стали активно закрепляться московские банки, а за ними потянулся и московский криминал. Благодаря всем этим «реформам», считают местные бизнесмены, из региона откачиваются большие суммы денег, так необходимых для нормальной работы чувашской экономики.

Прокурор Его превосходительства?

Один бизнесмен из Чебоксар (он просил не называть своего имени) сказал: «По Конституции Федоров не может остаться президентом на третий срок. И как только он покинет это кресло, здешняя деловая элита сделает все, чтобы его посадили». Этот бизнесмен ничуть не удивился, узнав, что Федоров метит в генеральные прокуроры: «У него остался один выход: уйти отсюда раньше, чем истечет его президентский срок. Причем на такую должность, которая позволит ему самому посадить кого угодно. Защитить его от грядущих неприятностей может только преданная служба Ельцину».

Не слишком обаятельный получается портрет. Но, может быть, сегодня Ельцину нужен именно такой генеральный прокурор? Люди, имеющие свое мнение, сегодня один за другим теряют свои посты. Газеты и телевидение рассуждают о грядущих политических репрессиях. В этом случае власти потребуется не совсем обычный прокурор. И если даже у этого человека в прошлом не все и не всегда было в порядке с законом — тем лучше: удобнее будет держать его в руках.

Чебоксары—Москва
http://www.poptsov.ru/versti/archiv/html/35/territory.htm


 

© 2001—2004, Аналитический департамент ЦСИ ПФО,